Д`Артаньян, Гвардеец Кардинала. Книга 2 - Александр Бушков

– Там, в переулке, был Атос, он-то меня определенноузнал…

– Ну, это не так уж страшно, – откликнулась онапосле короткого раздумья. – Главное, они все еще не поняли, что вы и«Арамис» – одно и то же лицо, а это дает нам неплохие шансы…

– Нам? – радостно переспросил д’Артаньян.

– Вот именно. Я возвращаюсь во Францию с вами… если выне имеете ничего против моего общества.

– Помилуйте, Анна! – воскликнул онпротестующе. – Я только рад… Боже мой, вот это сюрприз! Рошфор мне нисловечком не заикнулся, что вы тоже здесь…

– Значит, у него были к тому причины.

– Однако, как мне повезло, что вы по счастливойслучайности явились в решающий момент…

Анна чуть повернула к нему голову, ее мелодичный голосзвучал чуть насмешливо:

– Любезный шевалье, когда речь идет о кардинальскойслужбе и выполнении поручений монсеньёра, случайностям нет места, тем более вэтом деле…

– Значит, вы…

– Я должна была вмешаться, если потребуется. По-моему,момент был самый подходящий, вам пришлось плохо…

– Да что вы! – сказал д’Артаньян, к которому вновьвернулось извечное гасконское бахвальство. – Собственно говоря, к томувремени, как вы появились, я их уже свернул в бараний рог, купил с потрохами ипринудил к повиновению…

– Кто бы сомневался…

– Вы что, не верите? Клянусь небесами, я с нимиуправился, как с болванами…

– Я верю, верю… Вот, кстати, что это за странныйобрывок разговора я слышала при вашем с ними расставании? О каком это сыневеликого короля шла речь?

– Я вам потом расскажу, при удобном случае, –заверил д’Артаньян, покраснев. – Это одна из моих коварных уловок, котораясработала просто великолепно… Анна… Я не могу поверить, что вы здесь, со мной,и мы вот так запросто скачем бок о бок…

Она, наконец, подняла голову, и в голосе зазвучалонеподдельное женское кокетство:

– Я вам успею еще надоесть, шевалье, нам еще несколькодней ехать вместе, до самого Парижа…

– Вы? Мне? Надоесть? – От волнения он потерял нитьразговора. – Да это невозможно… С тех пор, как я вас увидел впервые, вМенге, вы стоите у меня перед глазами…

Девушка тихонько рассмеялась:

– Вы хотите сказать, что соизволили меня запомнить?Видевши один раз и мельком?

– Вы из тех, кого невозможно забыть, Анна…

– Даже после всех ваших похождений в Париже и побед надстолькими красотками, от очаровательной трактирщицы Луизы до Мари де Шеврез?

Д’Артаньян почувствовал, как запылали у него кончики ушей.Воровато оглянувшись на слуг, отстававших на три корпуса, он растеряннопробормотал:

– Кто вам рассказал эти глупости…

– Тот, кто был неплохо осведомлен о ваших славныхсвершениях на тех полях, где вместо валькирий порхают амуры…

– Вздор, – сказал д’Артаньян. – Сплетни, злыеязыки… Все это время я думал только о вас…

– Почему вдруг? – спросила она с тойвосхитительной наивностью, что женщинам дается так легко, а мужчин повергает вполнейшую растерянность. – У вас было столько возможностей, чтобывыбросить из головы скромную путешественницу…

Д’Артаньян был уже не тот наивный и робкий юнец, что парумесяцев назад пустился в путь из Тарба, не сделав на этом свете ровным счетомничего примечательного. И он решился.

– Потому что я люблю вас, – сказал он из-поднадвинутой на лицо шляпы, и это далось тем легче, поскольку он не видел еелица, ее глаз и мог притвориться, что говорит с самим собой или с воображаемымпредметом страсти неземной, как это частенько случается в сладких грезах.

Девушка рассмеялась:

– Самое подходящее место для объяснения в любви –пустынный берег скучного канала, шпионская поездка…

– Это звучит, как стихи, – сказал расхрабрившийсяд’Артаньян. – Пустынный берег скучного канала…

– Вы, часом, не пишете стихи?

– Нет, – честно признался гасконец. – Я их ине читал-то почти. Однажды, честно, попробовал сочинить… О вас.

– И что у вас получилось?

– Вы будете смеяться.

– Честное слово, и не подумаю.

– Правда?

– Честное слово, я же сказала.

– Как это ни странно, я люблю вас, Анна… –осмелился предать гласности свой единственный опыт версификации д’Артаньян.

– А дальше?

– А дальше у меня не получилось, как я ни бился, –убитым голосом сознался д’Артаньян. – Не выходит, хоть тресни…

– Должно быть, все оттого, что я не внушаю вамдостаточно сильных чувств… – сказала она.

– Как вы можете так думать! Просто я… я, честно говоря,не получил никакого образования, в нашей глуши неоткуда было взяться поэтам… Вы– другое дело, вы ведь живете в Париже…

– Детство и юность я провела большей частью в Лондоне.Так сложилось. Но вы правы, там тоже достаточно поэтов…

– Это у англичан-то? – изумился д’Артаньян. –Вот уж в чем их не подозревал, так что в сочинении стихов!

– И совершенно зря. Хотите послушать, что сочинилоднажды для меня один английский поэт?

– Пожалуй, – буркнул он недоверчиво. –Посмотрим, на что они там способны…

Анна, сдвинув шляпу и открыв лицо легкому ветерку,резвившемуся над каналом, напевно, мечтательно продекламировала:

– Блаженная пора признаний затяжных!

Красотки до утра готовы слушать их.

А кто любви урок покамест не постиг —

Пускает в ход намек, зовет на помощь стих.

Хоть лето – мать утех, зиме свои под стать:

Любовь – игра, доступная для всех,

Чтоб ночи коротать…

Что скажете?

– Неплохо для англичанина, – великодушно призналд’Артаньян. И тут же осведомился ревниво: – Должно быть, он ухаживал за вами?

– Шевалье… Он был гостем моего отца. Мне тогда былочетырнадцать лет, а ему – пятьдесят…

– А, это другое дело, – мгновенно успокоилсяд’Артаньян. – Пятьдесят – это уже глубокий старик…

«Решено, – подумал он. – Когда с заговоромпокончат и у меня будет свободное время, немедленно отправлюсь в ту книжнуюлавку, где у меня кредит, заплачу долги и потребую столько стихов, сколькохозяин в состоянии предоставить, пусть даже придется нагрузить книгами повозку.Черт побери, сумеет же, наверное, человек, прочитав пару сотен стихов, самнаписать что-нибудь складное?!»

– Почему вы замолчали, шевалье? – с любопытствомспросила девушка. – Все-таки ревнуете к призракам, существующим только ввашем воображении?